Мира Константиновна Шалыгина

Заместитель генерального директора Муниципального бюджетного учреждения культуры «Многофункциональный социокультурный комплекс» по библиотечно-информационной деятельности

Год литературы для меня начался с открытия нового автора. С книгой Тамары Владиславовны Петкевич «Жизнь – сапожок непарный» я познакомилась благодаря Ирине Павловне Соболь, с которой в 80-е годы работали вместе в библиотеке. Сейчас Ирина Павловна живет в Челябинской области, но отношения мы поддерживаем. В одном из разговоров Ирина Павловна   посоветовала мне найти книгу «Жизнь – сапожок непарный». К сожалению, в нашей библиотеке ее не оказалось, но выяснилось, что в Стрежевом книга все-таки есть! Почти сразу мне ее принесли. Спасибо Татьяне Алексеевне! И Ирина Павловна, знакомая с автором, проживающим в  Санкт-Петербурге, поделилась с Тамарой Владиславовной, что книгу знают и в Стрежевом. В ответ Тамара Владиславовна попросила адрес, по которому можно выслать книги. Я передала адрес библиотеки, а взамен получила номер телефона Тамары Владиславовны. С удивлением смотрела на  цифры, написанные мной в спешке на бумаге, и не верила своим глазам.

Может быть, наличие у меня этого номера сказалось на моем восприятии книги? Не знаю. Но я чувствовала книгу, как что-то очень личное. Даже не могу сказать, какое произведение, когда-либо прочитанное мной, вызывало бы такой спектр чувств и эмоций. Гнев и возмущение. Слезы и боль. Восхищение мужеством и мудростью, умением прощать и понимать. Восхищение литературным слогом, красивым и ёмким.

Читала книгу долго и понемногу.  Понемногу – потому что требовалось  пережить…  Но читала ежедневно и только одну книгу (обычно могу читать несколько книг параллельно).  Читала, листая назад, снова и снова возвращаясь к уже прочитанным страницам, к прочитанным фразам – афоризмам.  Снова и снова всматривалась в фотографии героев книги. Как смогли они сохранить человеческую душу, несмотря на бесчисленные унижения неволи? Как определяет автор, ее исповедь - это попытка ответить на этот вопрос: как смогли пережить? пережили ли?

А уже 3 февраля  принесли посылку из Санкт-Петербурга,  от  Тамары Владиславовны Петкевич. «Жизнь – сапожок непарный», в 2-х книгах, подписанных автором. В тот же день, волнуясь, набрала телефонный номер Тамары Владиславовны. Голос, ответивший мне, был очень красивый и доброжелательный, который идеально тотчас же совпал с образом автора, знакомым мне из фотографий в интернете и книге. Я  увидела очень красивую женщину, величественную и царственную. Представившись, благодарила за книги, пыталась неуклюже описать все мои чувства от чтения.  Не находила слов. И Тамара Владиславовна ответила мне: «не волнуйтесь, милая, я все услышала…». В обращении «милая» не было и близко снисхождения, с которым мог бы человек-легенда обратиться к простому смертному. Спрашивала, где находится наш город, отметила, что раньше и к нам ссылали… И тоже благодарила: спасибо, милая, что читаете…  Конечно же, позвонила и Ирине Павловне, и Татьяне Алексеевне, делилась радостью.

За книгой очередь из моих коллег. Но и вы, уважаемые стрежевчане, приходите. Это надо читать!

Петкевич, Тамара Владиславовна.

Жизнь – сапожок непарный. В двух частях. Кн.1. – СПб.: «Балтийские сезоны»,

2014. – 504 с. Илл. – ISBN 978-5-903368-44-0

Местонахождение: Центральная   библиотека.

«Жизнь – сапожок непарный» - автобиографическая книга, впервые изданная в 1993 г. и переизданная в 2014. Тамара Владиславовна, 1920 года рождения, через призму своей жизни, рассказывает нам историю нашего Отечества, в которой было столько трагического. Репрессии, война, блокада Ленинграда и смерть мамы и сестренки от голода, предательство близких людей и доносы, невозможная, многолетняя жизнь в ссылке и лагерях…   В 1957 г. полная реабилитация отца Тамары, Петкевич В.И., и самой Тамары - за отсутствием состава преступления. А между ними почти 15 лет жизни с клеймом врага народа… И сколько же сил нужно было иметь продолжать жизнь вопреки всему? Ни освобождение с его запретами на место жительства, прописку и работу, ни даже полная формальная реабилитация не дали прямого выхода в жизнь. Свободной оставалась одна дорога – театр.